Годы, проведенные в Нейгофе

1769-1798

Песталоцци – воспитатель бедных

После краха сельскохозяйственного предприятия Песталоцци недолго занимался торговлей хлопком, пока он получал от родственников семьи Шультгес необработанные тюки хлопка и перерабатывал их в прядильнях и ткацких подвалах ближайших домов. Но он не был создан для получения достаточной прибыли от труда бедных людей, и его кредиторы должны были снова терпеть финансовые потери.

Таким образом, хлопчатобумажное предприятие Песталоцци было малоуспешным,  однако оно дало толчок для преобразования Нейгофа в приют для бедных. Песталоцци видел сотни детей, оставленных в нищете, без присмотра, просящих милостыню, и он понял, что могло им помочь, когда они учились работать, когда их обучали и когда они изучали в той общественной ситуации прядение или тканье и интенсивное полеводство. Следует предполагать, что эта социальная идея соединялась с перспективой гарантировать собственное существование или существование его семьи и его предприятия благодаря торговому закреплению в возникающей текстильной промышленности. Так он с 1773 года принимал бедных детей в свой дом, кормил их, одевал, приучал к труду, учил и воспитывал их. И таким образом, его крестьянская усадьба в 1774 году постепенно превратилась в учреждение для бедных. Он хотел создать в сочетании сельского хозяйства с возникающим промышленным трудом практическое жизненное пространство для подготовки в нем неимущих детей к жизни, в которой они могли бы преодолеть свою бедность своими силами. В 1776 году в его доме жили 22 ребенка, через два года уже было 37. Он построил два просторных здания – фабричную комнату и детский дом – и нанял квалифицированных ткацких мастеров и прядильщиц и служанок для полеводства, которые должны были заботиться о детях во время работы. Во время работы за прялкой или за ткацким станком он вводил их в чтение и арифметику. И вся жизнь в Нейгофе была проникнута волей Песталоцци, увлечь сердца детей нравственной жизнью в действительности и любви.

Для Песталоцци характерно, что он в своей деятельности воспитателя бедных застрял не в практической стороне дела, а продумывал проблему бедности и воспитания бедных на заднем плане тогдашней общественной ситуации. Его относящиеся к этому идеи мы узнаем из так называемых ранних сочинений о бедных, яснее всего в письмах к Никлаусу Эммануилу Чарнеру. Этот покровитель Песталоцци принадлежал к аристократическим правительственным семьям города и кантона Берн и был наместником с 1767 по 1773 г.г. в той области, в которой жил Песталоцци (и которое относилось к Берну). В 1776-1777 годы Чарнер опубликовывал его представления воспитания бедных в „Эфемеридах человечества“, журнале политической этики, который издавал секретарь базельского Совета Исаак Изелин. Песталоцци, который в противоположность Чарнеру имел практический опыт в воспитании бедных и сам жил как бедный среди бедных, чувствовал от этого слишком идеалистическую точку зрения, вызванную Чарнером к противоречию, и представил свою иную точку зрения в трех письмах, которые потом Чарнер тоже опубликовал в „Эфемеридах“.

Как известно, учреждение Песталоцци  для бедных было тоже финансовой неудачей. Сначала он брал деньги взаймы у друзей, знакомых и родственников. Когда их стало не хватать, он в 1775 году обратился к общественности с просьбой поддержать его воспитательное учреждение для бедных ссудой. Он обещал кредиторам возмещение их капиталов, так как он был убежден, что дети, если они уже учились работать, могли бы сохранить учреждение в финансовом отношении благодаря их труду. Но Песталоцци ошибался, потому что как только дети были одеты и сыты и должны были учиться прясть и ткать, родители их снова забирали и заставляли дома работать на собственную прибыль. А пряжи и ткани из рук ребенка также не соответствовали требованиям к качеству избалованных покупателей, из-за чего Песталоцци вынужден был продавать свои изделия ниже своей цены. 1776 и 1777 г.г. были годами голода, вызванные неурожаями, из-за чего обещанные вклады не поступили в ожидаемом размере. В 1777 году урожай Песталоцци был почти полностью уничтожен бурей, так что он должен был покупать запасы на зиму. В 1778 году Анна была вынуждена отказаться от своего наследства, чтобы оплатить долги. А через Песталоцци ничего другого больше не оставалось, как отдать в залог треть своих угодий. Он доверил дело своему брату Баптисту. Но когда у него стало много денег, он не смог устоять перед соблазном. Вместо того, чтобы удовлетворить кредиторов, он тайком уехал и после этого 17 февраля 1780 года написал из Амстердама кузену Анны Иоганну Георгу Шультгесу потрясенное письмо, полное раскаяния и отчаяния. Больше всего его душа терзалась мыслью, что он разочаровал свою любящую  мать, и он никогда больше ее не увидит. В дальнейшем о нем ничего не было слышно, и следует предположить, что он погиб в иностранных военных службах или при эмиграции в Америку.

В обзоре своей жизни в „Лебединой песне“ Песталоцци писал: „Наше несчастье стало действительностью. Я был теперь беден“. (Полное собрание произведений, Т. 28, стр. 234)

Почти все друзья покинули его, соседи избегали и насмехались над ним, и пострадавшие родственники больше не хотели видеть его, так как им не хотели напоминать о потерянных деньгах. Его жена надорвалась на работе и отдыхала впредь вне дома неделями и месяцами, в частности у графини Франциски Романы Халлвиль, которая уже в 19 лет стала вдовой, и которой Песталоцци чувствовал себя духовно обязанным. Собственно, это были только два человека, которые, безусловно, поддерживали его: только однажды в 1780 году (точные сведения отсутствуют) в Нейгоф прибыла служанка Елизавета Нэф, называемая всеми „Лизавет“ (1762-1836), она услышала о несчастье Песталоцци и стала поддерживать в порядке его хозяйство и заросшие сады. Она воспринималась женой Песталоцци как подруга и служила семье Песталоцци до 1825 года.

В час самого мрачного отчаяния Песталоцци, однако, был секретарь базельского Совета Исаак Изелин, который, несмотря на неудачи, поверил в человека из Нейгофа и оказал ему свою любовь и глубокое уважение. Изелин был видным представителем „Филантропов“ (человеколюбов), реформаторского движения, которое пыталось практически использовать, прежде всего, совокупность мыслей Руссо во всех областях жизни. В трогательном некрологе на Исаака Изелина Песталоцци предал огласке читательской аудитории, что Изелин в свое время спас его от отчаяния, из всего этого следует вывод, что возможно даже и защитил его от самоубийства.

В дальнейшем руководство учреждением для бедных оставалось в жизни Песталоцци страстным желанием. В 1799 году его желанию было суждено сбыться в Станце на несколько месяцев. Позднее такими важными и успешными должны были стать его воспитательно-учебные учреждения в Бургдорфе и Ивердоне, однако, того, что он собственно хотел, не было. Когда в 1818 году ему предвиделась крупная сумма от продажи его сочинений, он тотчас снова открыл вблизи Ивердона учреждение для бедных. Но и оно также просуществовало недолго, и скоро было объединено с его институтом в Ивердоне. А когда он, наконец, вернулся 80-летним в Нейгоф, он совершенно серьезно лелеял мыслью снова заново оживить свое прежнее учреждение для бедных, и не отказывал себе помогать при строительстве нового здания. Смерть освободила его от этой тоски по отцовскому бытию в кругу бедных детей.